Журнальный зал | Новый Мир, 2004 N12 | АННА МАТВЕЕВА - Итальянское вино.
Специальный проект:
«Журнальный зал» в «Русском Журнале»
Последнее обновление: 23.04.2008 / 09:49
Обратная связь: zhz@russ.ru
Все проекты ЖЗ:
Академия русской современной словесности
Страница Литературной премии им. Ю.Казакова
Страница Литературной премии И.П.Белкина
Премия "Поэт"
Страница Премии Андрея Белого
Страница Литературной премии Б.Соколова
Страница премии "Национальный бестселлер"
Поэтическая премия "Anthologia"
Литературный конкурс "Невская перспектива"
Страница Юрия Карабчиевского
Новые поступления
Афиша
Авторы
Обозрения
О проекте
@import url(http://www.google.com/cse/api/branding.css);
Опубликовано в журнале:
«Новый Мир»
2004, №12
Анна Матвеева
Итальянское вино Маленькая повесть
версия для печати
(22899)
«
‹
–
›
»
Матвеева Анна Александровна родилась в Свердловске. Окончила факультет журналистики Уральского университета. Прозаик. Автор книг “Заблудившийся жокей” (1999), “Па-де-труа” (2000). Печаталась в журналах “Новый мир”, “Звезда”, “Октябрь” итальянский вина др. Живет в Екатеринбурге.
ВАЛЬПОЛИЧЕЛЛА
Мы договорились, что не будем пить всю дорогу: я за рулем, итальянский вина Давид —за компанию со мной. Можно было, конечно, расслабляться вечерами, но мы знали, что будем колесить до того самого места в ночи, когда все кругом равномерно зальет ночными чернилами.
Маршрут мы вычерчивали еще дома. Каждый вечер после ужина итальянский вина моей первой бутылочки раскладывали на кухонном столе вспухшую от долгого внимания карту, итальянский вина Давид всякий раз ворчал, что я могла бы вытирать стол аккуратнее. И это была только разминка перед главным, большим спором. Глаза Давида сжимались в острые лучи, голос наливался тяжестью, каменел, я вспоминала дорожный знак — “камнепад”, где от горы отрывались тяжелые куски итальянский вина еле умещались в красном треугольнике. Наш преподаватель по теории поднимал вверх указку итальянский вина спрашивал: как следует себя вести в таком случае? Взрослые люди с первыми морщинами итальянский вина последними надеждами, мы разглядывали свои пальцы, как это делают школьники, мы вздыхали итальянский вина молчали, пока рыжий преподаватель насыщался своим превосходством, пил его из воздуха, как самое сладкое вино. “Увидев такой знак, вы должны как можно скорее преодолеть опасный участок”, — снисходил он до нас, опускал указку итальянский вина вдруг резко ссутуливался, как будто превосходство давило ему на плечи.
Давид не умел водить машину, это не обсуждалось, но когда я пошла учиться в автошколу, это не обсуждалось тоже. Он сказал — давай поедем в Италию, ты будешь за рулем. Давид мечтал увидеть Италию итальянский вина хотел потратить на эту поездку свое наследство. Разделить его со мной, как некий символический хлеб.
Я сдавала экзамен зимой, в гремящем злобном феврале, тремя днями раньше мне исполнилось двадцать восемь лет. Инспектор ГИБДД, который судил, достойна ли я стать обладательницей маленькой пластиковой карточки с магическими знаками итальянский вина буквами, этот инспектор был очень молод итальянский вина поэтому хмурился итальянский вина от этого выглядел еще моложе. Так итальянский вина Давид — младше меня на полтора года, он переживал, что я однажды назову его мальчишкой, итальянский вина сам каждый раз говорил — я тебе не мальчишка! Он всегда группировался, заранее выстраивал баррикады, как будто я собиралась его убить, обидеть, надругаться над ним — в особо жестокой, жесткой форме, он так боялся, что я его брошу, что сам всегда первым предлагал — давай разойдемся, итальянский вина потом замолкал, итальянский вина глаза его превращались в тонкие лучи.
Мои подруги смеялись над его именем — Давид! Как корове — седло. Дразнили — Ринат! Альберт! Я тоже считала странным этот выбор: Давид родился в светловолосой русской семье, папа у него работал на турбомоторном заводе, мама была рядовой медсестрой. Паша, Олег, Володя — все, что угодно, но он был Давид, жертва странной фантазии родителей, никак не толковавших эту свою фантазию. Они жили в области, в маленьком городке, прославленном тем самым турбомоторным заводом, итальянский вина к нам приезжали редко, ненадолго, во всяком случае, я каждый раз забывала спросить, почему — Давид?
Куда правильнее было бы спрашивать у самой себя — почему Давид? Почему из множества возможностей, которые теперь представляются мне похожими на групповой снимок с веерами почти похоронных овалов, я выбрала именно это лицо — революционера, родившегося через пять лет после революции, космонавта, не допущенного к полетам, или врача, смертельно боящегося чужой боли? Давид мог быть кем-то из них, но не был ни космонавтом, ни даже врачом, мы работали с ним в одном здании, только в разных фирмах. И долго сталкивались друг с другом возле лифтов, итальянский вина меньше всего я думала в те минуты высокими патетическими словами: вот с этим человеком я проживу всю свою жизнь или важную ее часть. Я думала: что он пялится на меня, этот тихий тонкий мальчик?
Я не любила Давида. Я не была в него влюблена. Я знала, что такое любовь, — итальянский вина у нас с Давидом ее не было. Было совпадение свободных состояний, нервный вечер, прокуренный кабинет, незнакомые, но нежные руки.
До ночных бдений над картой Италии оставалось три года — ее, наверное, тогда уже отпечатали, эту карту, в какой-нибудь душистой типографии. Новенькая, ловко сложенная в книжечку, она лежала в пачке с сестрами-соседками, не подозревая о том, какие войны будут разыгрываться на ее просторах…
“Зачем тебе Эльба?” — ревниво спрашивал Давид.
Апеннинский полуостров похож не только на сапог, но итальянский вина на голую старческую ногу, увитую тонкими жилками дорог — синюшно-голубых итальянский вина багрово-красных. Скоро мы будем мчаться по этим венозным маршрутам, думала я итальянский вина проводила черенком ложки по дороге, соединявшей Питильяно итальянский вина Пьомбино. Я не ждала этой поездки, я боялась, что именно там мы поссоримся навсегда — ведь я не любила Давида.
Мы поворачивали итальянскую ногу так итальянский вина этак, вертели ее на столе, как праздничную индейку, итальянский вина карандаши наши спорили, сталкиваясь в воздухе, будто взбесившиеся самолеты. День отъезда был назван, так выбирают день начала войны. Карта была теперь согнута не по родным прежним сгибам, на обороте ее отпечаталось дыхание наших ночных споров. Точно известно одно — самолет летел до Болоньи.
Италия огромная, думала я, разглаживая карту, может быть, Давид поймет — не так итальянский вина важна Эльба, разве можно всерьез спорить из-за таких вещей, тем более идти за них войной? Я не хотела воевать, меня можно было везти на Эльбу без риска, что однажды я захочу ее покинуть. Карта хрустела, как будто я ломала ей крылья.
Самолет злобно рвал тучи, насупленный Давид читал компьютерный журнал итальянский вина часто смаргивал, как давно забытый мальчик из детсадовского прошлого. В последние дни у Давида обострился виртуально-телефонный роман: девушка была не то Лариса, не то Кларисса, итальянский вина они переписывались с одержимостью графоманов итальянский вина чирикали по телефону, так что уши Давида багровели. Он уходил вечерами на кухню, делал вид, что работает, — итальянский вина только багровое ухо проговаривалось, впрочем, мне было все равно. Я не любила Давида.
Люди не должны жить с теми, кого любят. Помню, как возмущалась моя мама — мало ли кто кого любит, при чем тут жизнь, брак, семья? Ее непутевая подруга плакала в той самой родительской кухне, где теперь Давид беседует с Ларисой-Клариссой, я впечатывала лицо в мутно-зеленую гладь стеклянной двери, но слышала только всхлипы итальянский вина мамино возмущение: при чем тут любовь? Мне было странно, что взрослые тетеньки тоже умеют плакать навзрыд, будто у них мальчишки сожрали конфету или выкололи глаза любимой кукле.
Давид меня любил, потому итальянский вина завел себе Клариссу-Ларису, безобидную дамочку, зависшую на границе двух миров. Он думал, моя ревность сделает за него то, чего не сделала его любовь. Но я лишь замечала его свекольное ухо итальянский вина снова проваливалась в книгу, как под лед. Я только в детстве читала так много, это помогало не хуже вина. Тем более Давид всегда сердился, если я напивалась. Я не нравилась ему пьяной, да я мало кому бы могла понравиться такой. Не пей вина, Гертруда. Поэтому мы договорились заранее, что не будем пить всю Италию. Италия — страна лучшего в мире вина итальянский вина людей, обиженных на Францию, страну посредственных спиртных напитков.
Это я прочитала в путеводителе, который с трудом помещался в сумочке, поэтому я не стала его впихивать обратно, итальянский вина понесла в руке так, чтобы другие пассажиры не видели обложку. Давид оставил компьютерный журнал в самолете, вряд ли он заинтересует еще кого-нибудь. Рядом шла двухместная семья, маленькая девочка итальянский вина мама с лицом обманутой красавицы, у девочки в руке покачивалась полупрозрачная коробка с куклой — кукла лежала на боку, как в гробике, казалось, кукольные ручки сложены на грудке крестом. Эта поза уместна при Маренго, но не на Эльбе, уж точно, что не на Эльбе.
В очереди на паспортный контроль Давид приосанился. Наступало его время.
Кругом смущались соотечественники, мусоля в руках паспорта, Давид смотрел на них с мягкостью итальянский вина сожалением. Давид изъяснялся на английском лучше, чем многие из них на родном языке, еще он вполне сносно знал немецкий, итальянский вина было у него по паре сотен слов из французского, испанского, итальянского. Языки давались Давиду с болезненной неохотой, страстно сопротивлялись напору, но в итоге все равно поддавались, пасовали перед упорной последовательной осадой. Трудолюбие Давида брало самые неприступные города. “Бонджорно, синьор”, — сказал Давид полицейскому, запертому в стеклянной будочке, итальянский вина тот улыбнулся ему, как родному. “Молодой человек, объясните ему, что мы будем три дня здесь, итальянский вина потом в Риме”, — потребовала тетка, стоявшая позади нас: она была вся в детях, итальянский вина Давид покорно закатывал глаза от старания — я видела его радость, он любил, когда его преимущество признавали.
“Подземная стоянка, — переводил Давид. — Место 456, „опель-вектра”, цвет „юпитер””.
Мы блуждали по этой стоянке, как в лесу, где вместо деревьев красовались блестящие тела автомобилей. Притихшие, холодные, они казались мертвыми, итальянский вина темнота была здесь голубой. Наконец, отыскав заветное место, я увидела нашу машину. Она оказалась больше, чем я думала, итальянский вина вообще, мне вдруг стало страшно, ведь я получила права совсем недавно итальянский вина никогда не бывала прежде в Италии. “Вдруг мы разобьемся итальянский вина Давид никогда не узнает, что я его не люблю”, — думала я, усаживаясь за руль. Давид уложил сумку в багажник итальянский вина сел рядом. Расправленная карта упала к нему на колени, как мертвая птица, носок старческой ноги был направлен мне прямо в лицо.
“Будем ночевать в Болонье”, — решил Давид. Я неловко выруливала из-под земли вверх, под серый плащ итальянского неба. Дорога была гладкой, как полоса обоев, приготовленная к поклейке, итальянский вина не имела ничего общего с той разухабистой трассой вдоль кладбища, где нервный инструктор Юрик бросал в окно изжеванные окурки итальянский вина обидные слова. Юрика сменил Гена, Гену — Саша, водительские имена менялись, будто карты, но я никак не могла научиться плавно отпускать педаль сцепления. Потом, однажды, это вдруг получилось само собой, итальянский вина что Юрик, что Гена, что Саша могли быть мною довольны.
В Болонье я снова вспоминала старые уроки итальянский вина советы, малопригодные для итальянских дорог. Темнело до обидного быстро, мы не успели увидеть даже малого куска города, въехали в него одновременно с ночью. “Здесь живет мой любимый писатель, — сказал Давид. — Здесь, в Болонье, быть может, в этом доме”. Я хотела глянуть за окно, но боялась отвлечься от дороги.
На площади, где с трудом помещался гигантский храм, Давид велел остановиться. “Будем искать гостиницу”.
Давид быстро говорил с портье, на ходу перенимая от него примечательные обиженные интонации. Скузи, синьор, объяснял портье, но в Болонье проходит международная выставка, вам придется искать отель за городом.
“Хорошо, что я не стал вынимать сумку из багажника, — сказал Давид. — Давай поедем в другой город, мы ведь так итальянский вина не решили ничего с маршрутом”. Он снова распял на коленях карту. “Куда бы ты хотела? — спросил он вежливо, но тут же вспомнил: — Только не говори, что на Эльбу”.
Над дорогой светился синий указатель: Ravenna.
“В Равенне похоронен Данте, — примирительно сказал Давид. — Ты как насчет Данте?”
Насчет Данте я почти никак. Могу продекламировать начало “Comedia Divina” — ну, ты помнишь, что, земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу. А следующие две строки все равно никто не помнит. “Почему? — насупился Давид. — Я помню”.
Мальчик из рабочей семьи начал читать Данте, мы выехали из Болоньи, накрытой темной вуалью — или москитной сеткой? До Равенны оставалось немного — каких-то восемьдесят километров. У меня заболела голова, Давид дремал, карта шуршала на заднем сиденье, почти как живое существо. Давид — настоящий интеллектуал, он уходит в ванную с целой стопой журналов итальянский вина книг: я слышу, как он отбрасывает прочитанное в сторону, по каждому такому хлопку можно угадать, хороша ли книга. Если нехороша, она летит на холодный пол с особенным грохотом. Давид читает за столом, прислонив книгу к пепельнице, в книжных магазинах продавщицы задумчиво вздыхают ему вслед.
Не все меряется любовью, говорила моя мама итальянский вина приводила показательные примеры из жизни своих подруг итальянский вина своей собственной жизни. Добавляя скорости, как перца в соус, я думала, что мерить жизнь любовью — это все равно как смотреть фильм, сложенный только из лирических компонентов. Скучно итальянский вина стыдно за тех, кто все это придумал, нашел денег итальянский вина снял. Упиваться уж тут, во всяком случае, нечем, итальянский вина где интрига?
Давид спал, мы ехали в Равенну, я думала — чем еще мерить жизнь, если не любовью?
Я хожу в оперный театр каждую зиму итальянский вина слушаю одну итальянский вина ту же оперу — “Трубадур”. За двенадцать месяцев хорошо заметны перемены в артистах: тенор Манрико сильно похудел, Леонора, напротив, набрала пяток килограммов, Феррандо поет с больным горлом, итальянский вина только Азучена не меняется — у нее голос победительницы. Давид не любит оперу, поэтому я прихожу сюда одна. Всегда беру себе место в партере итальянский вина пропитываюсь Верди на год вперед. Той зимой я так же сидела в партере итальянский вина слушала музыку, но после второй картины поняла, что “Трубадур” перестал что-нибудь значить для меня. С моего места хорошо была видна яма, итальянский вина свет падал на контрабасиста так, что он оказывался виден мне ясно, как на большом экране. Молодой, с капризным семитским лицом, он так небрежно играл, словно речь шла не о музыке, итальянский вина о какой-нибудь штопке или склеивании коробочек. Когда монашки плавно пересекали сцену, контрабасист поморщился от боли, кажется, ему свело плечо. Я не отрываясь следила за ним все три часа, исключая антракт — пришлось выстоять в буфете очередь за вином. Можно ли считать, что я изменила Давиду в этот вечер? С моей точки зрения, да, потому что контрабасист вместе с громоздким инструментом занял мои мысли надолго итальянский вина расположился в них так удобно, что ничто другое в голову просто не помещалось. Конечно, через несколько дней музыкант выпал из памяти итальянский вина оставил по себе небольшое облачко грусти, вскормленной вином итальянский вина Верди, итальянский вина значит, несамостоятельной. И не имеющей прав на долгую жизнь.
В Равенне похоронен Данте, итальянский вина мне неловко признаваться в том, что я этого прежде не знала. Давид знает в точности, кто где похоронен, кто где родился, жил, умирал, он засыпает меня подробностями, каждая из которых мало весит, но вместе набирается ощутимая куча царапающих деталей. Боюсь, однажды мне будет сложно из-под них выбраться. К счастью, он успел рассказать мне о Данте на трассе, пока не уснул. Когда Давид спит, то совсем не походит на себя самого, словно бы все его знания похищены сном. Но мне надо было смотреть на дорогу, и, когда мелькнула надпись “Равенна”, я разбудила Давида.
Свободных номеров здесь тоже не было. Давид в отчаянии говорил теперь уже только на итальянском, равеннцы изумленно поднимали вверх черные брови, но ключей от свободных комнат не давали. Дождь превратился в водопад, итальянский вина в такую погоду Равенна ничем не отличалась от нашего родного города — серые камни, черные лужи, холод. Зачем нам Италия? Бабушкино наследство можно было бы потратить иначе, вот итальянский вина родители Давида рассуждали сходным образом.
Мы кружили по городу, как птицы, желающие отвести преследователей от гнезда. На самом деле мы всего лишь искали гнездо для себя. Я часто думаю, что не хотела бы иметь детей от Давида, вряд ли я смогу их любить.
На выезде из Равенны синела вывеска еще одного “альберго”, Давид хлопнул дверцей итальянский вина почти сразу вернулся — для нас нашелся свободный номер, итальянский вина внизу был ресторан, он даже работал.
…Давид посмотрел на меня итальянский вина махнул рукой официантке. Через минуту она проворно выкручивала пробку из литровой бутыли. Вальполичелла, нежная итальянский вина темная, будто венозная кровь, хлынула в мой бокал.
Мы честно договаривались не пить в этом путешествии. Но я была благодарна Давиду.
“БАРБАРЕСКО”
В отличие от Давида я никогда не считала себя алкоголичкой. Он с первых наших дней пошел в бой за мою трезвость, хотя не мог объяснить даже самому себе — итальянский вина что бы с нами стало без вина? Лично я могла бы сказать, что благословляю вино — потому что с его щедрой помощью дни проживаются быстрее, итальянский вина для меня это многое значит.
Я пью только вино, итальянский вина мне нравится в нем все — начиная от самого этого слова, короткого итальянский вина благородного. Попробуйте слово “вино” на вкус — итальянский вина поймете, сколько в нем достоинства. Мне нравится ожидание вина, когда день еще только начинается, — итальянский вина я живу от одного свершения к другому. Мелкие дела копятся итальянский вина множатся, в такие дни я боюсь прекратить свою суетливую деятельность даже на секунду, потому что вся моя жизнь при этом может развалиться — как плохая мебель под грузным седоком. Я итальянский вина не обедаю по этой самой причине — мне страшно вынырнуть из пучины дел, я плаваю в них до вечера, итальянский вина потом ожидаю вина.
Мне нравится запах дорогого винного магазина, где бутылки выстроены на полках, словно книги, — я подолгу читаю этикетки, как названия романов. Я люблю запах пыльного стекла, люблю звуки, с которыми вино плещется в тонких стенках — как джинн, который давно не был на воле… Вино я покупаю в одном итальянский вина том же магазине, но не вступаю с продавцами в переговоры, мне совсем не хочется объяснять им, почему я люблю итальянское вино.
Когда я была маленькой, моя мама уехала работать во Францию, в город Бордо. Все мамины коллеги разъезжались в такие поездки, отказываться от них в советскую пору было безумием, поэтому мама уехала на целый год — преподавать французам русский язык. Она очень скучала без нас, писала долгие письма, полные такой любви, какую я никогда потом ни от кого не получала — даже от самой мамы. Странно, эти письма я зачем-то храню итальянский вина сейчас, храню, но никогда не перечитываю. Мама вернулась ранним летом, мы встречали на перроне московский поезд. “У тебя плохо заплетены косы”, — сказала мама первым делом после того, как мы смогли разлепить объятье. Мама была очень красивой, итальянский вина мои косы ее расстроили.
Мама привезла бутылку французского вина итальянский вина особенный сыр — он был с таким сильным запахом, что кукла, спавшая в чемодане несколько суток, накрепко пропахла странным ароматом. Я крепко закрыла рот ладонью, итальянский вина взрослые смеялись надо мной, итальянский вина ели этот сыр, итальянский вина пили вино. У куклы были шелковистые волосы, забранные в сетку, итальянский вина на поясе платья сияла серебряная пряжка. Мама налила мне немного вина в кружку, я доверчиво набрала полный рот бордовой терпкой жидкости. И тут же выплюнула обратно — с белыми слюнными пузырьками, с отвращением, под новый смех взрослых.
С тех пор я не люблю французское вино, итальянский вина мне всегда неприятно слушать, как его кто-нибудь хвалит. И я не поехала бы в Италию, если бы не мечтала об итальянском вине — хотя мы с Давидом договаривались не пить всю дорогу.
Не помню, как назывался отель в Равенне, это Давид все итальянский вина всегда помнит — не только названия, но итальянский вина номера в гостиницах, не обстановку в них, итальянский вина сами номера — цифры, которые мы называем вечером, чтобы получить ключ. Утром Давид поднял меня рано, хотя я просила еще времени. Давид сердился: “Мы приехали отдыхать, смотреть город. Это Италия, итальянский вина ты спишь! Ты должна вдохновляться Италией!”
Я пыталась вдохновляться, но за окном был обычный рабочий район, итальянский вина еще лил дождь — грустный, как день без вина. Машина стояла под окнами, я не умею парковаться красиво, итальянский вина капот торчал под углом к проезжей части. Дождевые струйки стекали по стеклам, итальянский вина мне показалось, что машина тоже плачет. Давид бросил два зонтика на заднее сиденье.
В Равенну приезжают те люди, кто любит смотреть церковные мозаики, или те, кто любит Данте, или такие, как Давид. Мы объехали все церкви города, Давид внимательно следил по путеводителю, чтобы я не халтурила. У могилы Данте он торжественно молчал итальянский вина хмурился, мне было скучно итальянский вина стыдно за то, что мне скучно. Черно-зеленая листва намокла итальянский вина отяжелела от дождя. Данте крепко спал — в дождь всегда хорошо спится.
“Ведь ты из интеллигентной семьи”, — укорял меня Давид. Когда он так говорит, я думаю, что этот укор весит куда больше, чем мне кажется, — ведь Давид не мог похвастаться культурным детством, но, правда, знал больше, чем я. Я могла бы долго рассказывать только про вино, но даже здесь у меня нет систематических познаний, скорее — неясный опыт итальянский вина эмоции, всего лишь.
К обеду мы были в Сан-Марино, итальянский вина вечером въезжали в Урбино. Мы так поспешно покидали города, словно бы убегали от преследования, словно бы у нас был труп в машине итальянский вина чемодан долларов под трупом. Труп нашей любви, подумала я вечером: в Италии рано темнеет.
В Урбино трудно парковаться — улицы холмистые, итальянский вина мне с непривычки казалось, что “опель” покатится вниз, лишь только я оставлю его без внимания. Я возвращалась к нему несколько раз, как неврастеничка — к утюгу, итальянский вина Давид нетерпеливо махал мне от входа в отель. Свободные номера перестали быть редкостью, лишь только мы покинули Эмилию-Романью.
Обычно я крепко сплю в гостиницах, но в Урбино была такая высокая кровать, что я упала с нее ночью. На тумбочке стояла недопитая бутылка “Барбареско”, итальянский вина я дожидалась, пока Давид уснет, чтобы выпить еще бокал. Почему-то вино всегда очень быстро заканчивается, итальянский вина мне грустно, когда я вижу, что в бутылке осталось меньше половины. Это словно бы знак, предчувствие того, что итальянский вина в моей жизни тоже осталось меньше половины.
Вино — моя кровь, я не могу без него жить. И когда я упала ночью с кровати итальянский вина больно ударилась спиной, мне показалось, что сейчас вино начнет выливаться из меня вместе с кровью итальянский вина я умру от внутренней засухи.
В комнате пахло так, словно бы все люди, однажды жившие в ней, собрались вместе — со своими запахами… Лежа на полу, я думала — вместила бы их эта комната или очередь уходила бы в коридор? Гостиница кажется старой, очень старой, итальянский вина держит ее семья — как обычно в Италии.
Урбино выложен из кирпича. Не только стены домов, но итальянский вина мостовые — кирпичные, итальянский вина мы оказались словно бы внутри большого фундамента, итальянский вина улицы забирали вверх так круто, будто мы поднимались лестницей. Сегодня яркое солнце, Давид надел черные очки. Статуя Рафаэля смотрит на оставшийся внизу Урбино так, словно размышляет — рисовать его или выбрать другой объект для творческого интереса. Моя тоска не исчезает на солнце, но съеживается, кроме того, я помню о том, кому было намного хуже, чем мне. Правда, вначале ему было намного лучше, чем мне, итальянский вина он больше моего понимал в любви.
Моя мама, которая всегда говорит, что любовь — не главное, имела ее в избытке, поэтому я воспринимаю ее слова как слова богача о ничтожности денег.
Однажды я увидела, как родители занимаются любовью, — мне было одиннадцать лет, итальянский вина я в полном соответствии моральным нормам своего времени отказывалась верить, что приличные люди делают друг с другом такие мерзости. Мы обсуждали это с подругой Маринкой под сенью деревянной веранды — в опустевшем к вечеру детском саду. Дощатые мостки скрипели под ногами, Маринка говорила: “Только уроды так делают”. И днем позже я увидела родителей, занятых друг другом так, что никому больше не было места в этом орнаменте. Я закрылась в ванной на ключ, я всегда так делаю, когда хочу быть одна, — наверное, так делают все люди, выросшие в малогабаритных квартирах. Я сидела на краю ванны итальянский вина ни о чем не думала, итальянский вина когда наконец открыла глаза итальянский вина посмотрела на себя в зеркало, то впервые в жизни поняла — я красивая.
“Ты очень красивая”, — говорил мне Давид раньше. Теперь он говорит: “Зачем ты столько пьешь?”
Мне вполне хватает одной бутылки вина в день, редко когда я покушаюсь открыть вторую. Только если для этого есть некоторые особенные условия, итальянский вина они бывают редко. И я никогда не стану пить водку или пиво, потому что мне нравится именно вкус вина, итальянский вина еще я люблю долгий процесс подготовки к моему ежевечернему пьянству.
Если от него отказываться, то придется отказываться от всей моей жизни. От всего, что в ней есть, от Давида. Особенно от Давида. Но если бы я сказала ему правду — я столько пью из-за тебя, — он не поверил бы мне.
Я хорошо знаю Давида.
Он захотел сделать остановку в Джуббьо, итальянский вина я не спорила — мы избегали автобанов, передвигались по узким дорогам. Автобаны быстрее, но с них ничего не видно, итальянский вина Давид любит красивые виды из окна. Радио поет обиженными голосами, Давид вспоминает Аполлона Григорьева — “неистовство итальянского горла”.
Я не понимаю, зачем Давиду Италия. Мы подолгу ищем подъезды к старинным монастырям, но Давид не задерживается там дольше десяти минут. Он скользит взглядом по нефам, апсидам, аркадам, словно говорит — “я так итальянский вина думал”, итальянский вина поворачивается спиной к фрескам, итальянский вина не замечает изукрашенных потолков.
Мне бы хотелось подольше задерживаться в этих старых соборах, где пахнет замшелым камнем итальянский вина пыльным покоем, где никто не будет меня подгонять в спину — ведь мы мчимся из города в город, итальянский вина это уже не путешествие, итальянский вина какая-то гонка. Жиро ди Италия. Желтая майка лидера.
Вот уже итальянский вина Джуббьо. Город готовится к празднику, итальянский вина узкие улицы покрыты красной тканью — это выглядит так странно, что мне хочется снять обувь. Давид аккуратно шагает по красной улице, надменно оглядывая дома. Джуббьо боится не понравиться Давиду.
Мне не хочется выходить из машины, итальянский вина я сижу пристегнутая за рулем. Давид возвращается через полчаса, объявляет следующую остановку — Перуджа.
“БРУНЕЛЛО ДИ МОНТАЛЬЧИНО”
Мой прадед разбился на тройке, будучи пьяным в дугу. Мой дед был запойным алкоголиком итальянский вина гонял чертей кочергой. Мой отец бросил пить, только когда встретил мою маму. Наверное, у меня не очень хорошая наследственность.
Иногда у меня случаются периоды ненависти к вину. Они похожи на периоды ненависти к самой себе — тем, что обязательно заканчиваются. Не могут не закончиться, иначе придет смерть. Без лишних рассуждений на тему.
Моя подруга Анна говорит, что алкоголики ищут смерти итальянский вина приближают ее с каждым днем. Похмелье для них — самое главное, именно похмелье, итальянский вина не опьянение.
Для меня главное — предвкушение. Я люблю каждую букву этого слова, итальянский вина у меня редко бывает похмелье. Легкая слабость, не больше. Я молода итальянский вина здорова, ведь мать кормила меня грудью почти до двух лет. Кажется, я помню, как это было.
Мама не знает о моей любви к вину, ведь я никогда не пью при родителях. Я прячу от них свою слабость, как прячу бутылки от Давида.
В периоды ненависти я жестоко обращаюсь с вином. Общество защиты вина может подать на меня в суд. Я могу выбросить с балкона нераспечатанную бутылку кьянти только потому, что мысленно упрекнула ее в своей тоске. Вино — идеальный подкорм для тоски, на винной почве тоска растет итальянский вина множится, посылая семена в будущее. Когда я думаю об этом, то могу вылить в раковину оставшееся с вечера “Соаве”: оно уходит в сливное отверстие бурным густым потоком.
От вина я не веселею, но если совершаю безрассудства, так только в его компании. Редко я звоню по телефону итальянский вина сама слушаю, удивляюсь, как странно звучит мой голос, как непросто вытащить из памяти самые простые слова…
Номера, по которым я звоню, всегда одни итальянский вина те же. Это номера людей из прошлого — не такого давнего, чтобы цифры телефона успели измениться, но итальянский вина не такого ближнего, чтобы абоненты узнавали меня по голосу. Я сама не знаю, зачем беспокою их, итальянский вина поэтому начинаю разговаривать судорожно итальянский вина быстро, придумываю на ходу дела, которыми в прошлом могли бы заинтересоваться эти люди, итальянский вина заранее мучаюсь стыдом: он упадет на меня утром, как пьяница падает лицом в тарелку.
“Ты корчишь из себя эстетку, но ты обычная пьяница”, — говорит Давид. Я не оправдываюсь, я слишком далеко зашла в деле изучения вина, итальянский вина только.
Раньше я думала, что хотела бы стать дегустатором, но потом прочитала в журнале, что дегустаторы никогда не проглатывают вино, итальянский вина выплевывают его в ведерко — после того, как погоняют во рту итальянский вина насладятся вкусом. Мне такая работа не подходит, хотя, даже будучи дегустатором, я точно спилась бы итальянский вина меня уволили бы с позором. Наверное, только Давид даже тогда остался бы на моей стороне. Иногда мне кажется, что Давид любит меня во многом благодаря моей винной зависимости — иначе меня было бы не в чем упрекнуть, наверное.
Мы сидим в маленьком ресторанчике в городе Перуджа. Это был не первый на нашем пути ресторанчик, потому что Давид хотел осмотреть старый город.
Перуджа очень старая, это город-старуха, итальянский вина дома здесь особенно темные, итальянский вина арки перемычками соединяют стены. Бесполезные арки, они расположены так высоко, что ими трудно любоваться, итальянский вина даже кошки вряд ли будут переходить по этим перемычкам. Улицы в Перудже такие узкие, что нам пришлось загнуть зеркала у машины, иначе они остались бы на мостовой. Мы почти скребем крыльями по стенам, итальянский вина редкие прохожие вжимаются в дверные проемы. Найти место для машины в этом тесно составленном городе — невозможно, итальянский вина мы бросаем ее на площади итальянский вина долго идем пешком. Крохотный отель на втором этаже старинного дома — мы звоним в старомодный домофон, итальянский вина хозяйка открывает двери. Она инвалид итальянский вина делает все очень медленно. Давид заполняет карточку гостя итальянский вина втаскивает сумку в номер. Окно здесь очень маленькое, но за ним хорошо видны золотистые крыши Перуджи, словно засыпанные осенними листьями. Темное дерево дрожит длинными ветками, итальянский вина я снова думаю о том, сколько людей смотрели из этого окна прежде нас с Давидом.
В ресторанчике мало народу, в основном — пары. Напротив нас сидит молодая японка с приятелем: непонятно, итальянец он или нет. Он покрывает мелкими поцелуями японскую руку — от локтя до запястья, девушка снисходительно гладит его по голове свободной рукой. Девушка очень красива, рядом с ней непозволительно есть или пить — но ее спутник успевает поедать спагетти между поцелуями. Наверное, он все же итальянец.
Официант приносит вино, Давид стелет на столе карту итальянской ноги. Синими чернилами он вычерчивает наш маршрут, такой пока еще короткий. Сейчас Давид достанет из кармана куртки записную книжку итальянский вина начнет записывать свои впечатления. Он делает это каждый вечер, даже если мы очень устали.
Я ломаю зубочистку итальянский вина выкладываю из обломков букву “Д”. Это моя старая привычка, итальянский вина когда я однажды сложила букву “Н”, Давид обиделся. Официант, словно жадничая, наливает капельку вина в бокал Давида — это “Брунелло ди Монтальчино”, итальянский вина Давид с важным видом пробует предложенное.
Я хотела бы сказать ему, что вино не надо пробовать в таких случаях, его надо просто понюхать — итальянский вина если оно не пахнет пробкой, то скорее всего нас не обманули. Определить вкус могут только асы винопития, но Давид скривится итальянский вина спросит: “Такие же алкоголики, как ты?”
В нашем родном городе, в том самом магазине, где я не разговариваю с продавцами, итальянский вина только ставлю перед ними выбранное вино — как факт, мне однажды продали фальшивое итальянское вино. Оно пахло женским потом. Потом старой неопрятной женщины. Конечно, я не стала даже пробовать его итальянский вина долго осуждающе смотрела на продавцов, когда снова вернулась в тот же магазин — я редко могу изменить своим привычкам.
Утром дерево все так же дрожит ветками, наверное, ему холодно — как мне. Давид готов к знакомству с Перуджей, он громко рассказывает, какие достопримечательности мы будем сегодня осматривать. Он подходит близко ко мне итальянский вина спрашивает, неужели красота старой Италии оставляет меня равнодушной? Неужели меня не трогает эта хрупкая вечность?
Он очень внимателен, мой Давид. Он водит меня по храмам итальянский вина музеям, он очень, очень торопится.
Куда ты спешишь, Давид? Остановись, посмотри на меня, догадайся, что мне нужно на самом деле. Ты умный мальчик, ты хорошо учился в школе, итальянский вина начальник называет тебя своим лучшим сотрудником. Сможешь ли ты решить простенькую задачу из моего учебника: скажи, сколько литров вина мне нужно выпить, чтобы я решилась сказать тебе правду?
“ТРЕББЬЯНО ДИ СПОЛЕТИНО”
Моя подруга Анна увлекается психологией, итальянский вина каждый месяц составляет гороскопы для себя итальянский вина своих близких, итальянский вина свое одиночество объясняет влиянием Марса на Венеру. Или Венеры на Марс. Однажды она отыскала тест “Алкоголик ли вы” итальянский вина предлагала тестироваться всем желающим. Там было десять вопросов, итальянский вина если бы я ответила положительно хотя бы на один, значит, я алкоголик. Я ответила положительно на восемь или девять, но меня это не впечатлило.
Здесь, в Италии, я часто вспоминаю Анну, итальянский вина родителей, итальянский вина того контрабасиста из оперного: сейчас самый конец сезона, наверное, он уедет на гастроли. Я не девочка итальянский вина прекрасно понимаю, что если контрабасиста перенести при помощи волшебной палочки (или волшебных красок, о которых я мечтала в детстве) в мою жизнь, то очень скоро он станет неотличимым от Давида. Если не задумываться, не приседать на некоторых мыслях, то с ними вполне можно жить. Как можно жить до вечера, терпеть, пока не прозвучит невидимый стеклянный гонг.
Мы едем по дороге в Ассизи, зеленые поля с красными кляксами маков разбегаются в стороны. Давид не любит, когда я еду быстро или нарушаю правила: нам приходится плестись в хвосте старой “альфы-ромео” только потому, что Давид не позволяет обойти ее справа. Ассизи вырастает впереди, как упрек — стоило ли тратить время на другие города? Розовый город, сложенный из неровного субазийского камня, итальянский вина множество странных людей вокруг. Мне всегда интереснее смотреть на людей, чем на камни или картины. В Ассизи приезжают паломники со всей Европы, многие переодеваются в монашеское платье с капюшоном итальянский вина сандалии на босу ногу — наряд можно купить в ближайшей лавочке. Это как игра.
Один такой монах на поверку оказывается настоящим — во всяком случае, он выходит из храма с очень серьезным, углубленным взглядом, поддергивает веревочный пояс итальянский вина усаживается за руль немолодого “фиата”. Разворачивает газету — “Коррьере делла сера”. Я так внимательно смотрю на этого человека, что Давид дергает меня за руку. У входа в базилику сидит стайка монахинь в черных косынках итальянский вина кормит хлебными крошками другую стайку — голубей. Но голуби не черные, итальянский вина такие же серые, как у нас.
В Ассизи я впервые вижу, как молятся католики.
Я верю в Бога решительно итальянский вина страстно, итальянский вина я почему-то знаю, что Он любит меня. Иначе я жила бы, наверное, в теплотрассе, итальянский вина алкоголь шагнул бы на первую строчку моей жизни. Вот так — не мое любимое итальянское вино, итальянский вина просто алкоголь — любой, какой только можно найти. Если я все еще держусь в рамке, как фотография, то это потому, что Богу так хочется. И еще Ему хочется, чтобы я была именно с Давидом, хотя я каждый раз спрашиваю — Господи, ну почему Давид?
В Ассизи я впервые вижу, как молятся католики. Они собираются в крипте, вокруг надгробия Франциска, они стоят на коленях итальянский вина закрывают глаза. Как будто слушают музыку.
Давид рассказывает мне о Джотто, рассказывает все те вещи, которые я знаю сама. “Кто ваш любимый художник? — спрашивала мисс Броуди итальянский вина поправляла ученицу: — Леонардо да Винчи — это неправильный ответ. Правильный ответ — Джотто”. Эти звезды, эти сразу итальянский вина размытые, итальянский вина яркие цвета. Я люблю только те задачи, на которые можно дать единственный ответ. Я отстаю от Джотто неохотно, как ребенок от материнской груди, но Давид уже скрылся в толпе. Я нахожу его на смотровой площадке, откуда видны долины Умбрии — зеленовато-карие, как глаза Давида.
Нет никаких препятствий для того, чтобы расстаться, — никаких, кроме любви Давида итальянский вина моей нелюбви. Они одинаково крепко держат наш союз, я даже не знаю, на что можно рассчитывать вернее. Зато я точно знаю, как бывает после расставаний, — мне приходилось переживать расставания. Вначале наступает странная эйфория, которая, наверное, преследует разрушителей итальянский вина убийц. Потом, когда проходят первые дни, ты понимаешь, что мир вокруг не думал меняться, итальянский вина от твоего решения не рухнуло ни одного дома, итальянский вина никто не повесился, итальянский вина даже не попытался это сделать… В мою подругу Маринку влюбился мальчик из соседнего дома итальянский вина пытался повеситься — его вытащил из петли приятель. Циническая мама Маринки говорила: вот вырастешь большая итальянский вина будешь хвастаться — из-за меня вешались, только не рассказывай, что он выжил, это портит впечатление.
Сценарий расставаний всегда один итальянский вина тот же: воспоминания идут в наступление всего через несколько дней. Только хорошие, милые итальянский вина светлые воспоминания. Дурное забывается — как итальянский вина положено дурным снам. Даже если это не сны. Я точно знаю, что если расстанусь с Давидом, то никогда больше не смогу приехать в Италию.
Я начинаю понимать, почему он со мной. Давид — это моя мера терпения. И без него я вполне могу рассыпаться по кусочкам, склеить которые вместе можно только при помощи вина.
Я привыкаю водить машину по Италии, мне даже начинает это нравиться. Давид рассказывает мне про Блока — он любил Сполето итальянский вина ненавидел Флоренцию. Вначале ненавидел, потом полюбил, или наоборот, Давид не помнит.
У Давида невероятная память, больше, чем у самого мощного компьютера. Нет — десяти компьютеров! И он забивает ее любой информацией — лишь бы не думать о реальной жизни, той, что прямо сейчас вершится перед ним. Я его понимаю — я точно так же заливаю вином сложные итальянский вина непонятные строчки, написанные в моей душе. Чтобы их не читать итальянский вина не делать вид, что пыталась это сделать. Похоже на родинки, рассыпанные по моей левой руке — щедро итальянский вина бессмысленно, это письмо мне так итальянский вина не удается расшифровать.
Вино бывает белое, красное итальянский вина розовое. Розовое вино в Италии — редкость, да я итальянский вина не люблю этот девичий напиток. Днем мне хочется белого, вечером — красного. Я, как в казино, недолго размышляю над цветом, итальянский вина хотя черного вина не бывает, мне кажется, что кьянти можно назвать черным. Гигантские стеклянные бутылки, словно распухшие от содержимого, напоминают трехлитровые банки из нашего детства, но эти украшены этикетками итальянский вина выставлены перед входом в лавочку в плетеных корзинах. Мы в Сполето — я долго не могу запомнить название.
Итальянская нога испещрена синими черточками, Давид привычно шуршит картой, пока официантка приносит “Треббьяно ди Сполетино” — я делаю первый, виноватый итальянский вина такой счастливый глоток.
Вина могут быть глубокими, как голоса, итальянский вина тонкими, как наблюдения. Они могут пахнуть яблоками, грибами, травами, медом — или чернилами, кожей, слезами, мхом. Все зависит от того, как относиться к вину, — ну итальянский вина немного от того, как это вино делали. Итальянские вина не так капризны, как швейцарские, итальянский вина не так прямолинейны, как немецкие. В них нет французского желания любой ценой выйти вперед итальянский вина увесить шею монистом медалей. Я думаю, что итальянские вина скромны, куда скромнее самих итальянцев — людей, которые их делают итальянский вина пьют.
Я медленно качаю бокал итальянский вина смотрю, как по стенкам стекает густая кровь вина. Давид убирает карту в карман куртки итальянский вина достает толстый путеводитель. Он хочет прочитать мне про Сполето. Потом он опишет этот день в дневнике, он подчеркнет слово “Ассизи” тремя волнистыми чертами итальянский вина не сделает ни одной ошибки в слове “Сполето”.
В Сполето мы впервые расстаемся — на несколько часов. Это моя просьба, я говорю, что устала итальянский вина хочу полежать в постели до отъезда. На самом деле я хочу погулять по городу одна. Какая глупость — ведь город так мал, что Давид будет встречаться мне на каждом углу.
Кошки брызгают из-под ног, испуганные голуби вспархивают с темных арок. Можно подумать, что вместо меня по Сполето гуляет великан. На улицах почти никого нет, мне попались по пути двое людей, итальянский вина они были похожи на туристов больше, чем на местных жителей. Я останавливаюсь на виколо дель Трибунало, прислоняюсь затылком к холодным темным камням. Через арку я вижу Давида, он медленно идет по городу, не глядя на старые дома.
“ВЕРНАЧЧА ДИ САН-ДЖИМИНЬЯНО”
Тоска. Тоскана. Узкие паруса кипарисов, виноградники взбираются вверх в гору — как альпинисты. Города-крепости крепко сидят на холмах, они золотистые, поджаристые, словно печенье. Отдельные домики примостились на склоне, Давид просит подняться в гору на машине. Ехать трудно, тем более мы не позаботились о коробке-автомате. Я старательно глохну через каждые пять минут, Давид нетерпеливо смотрит в окно. Поджаристые дома увиты разноцветным плющом. Пока Давид бродит по городу, я курю в окно — как настоящий шофер. Италия. Тоскана. Тоска. Приходит толстый кот итальянский вина ложится на капоте с таким видом, словно он оказывает мне этим огромную услугу. Возможно, так итальянский вина есть на самом деле. Я оставляю кота сторожить машину итальянский вина ухожу вслед за Давидом. Мы так итальянский вина не узнали названия этого городка, итальянский вина он больше всего похож на один большой дом — он весь одна сплошная улица итальянский вина один дом. Даже церкви — их здесь четыре — крепко впаяны в общий монолит. Под окнами висят керамические плоские горшки — кажется, там цикламены. Розовые цветущие пятна на облезлых стенах.
Сегодня суббота, итальянский вина я не знаю, чем сегодня занимаются в таких городах. Я вижу велосипед, прислоненный к входной двери, итальянский вина куклу, которая сидит на пороге другого дома. Наверное, это ответ на мой вопрос. Девушка в длинной юбке, похожая на цыганку, стремительно вылетает из-за угла итальянский вина здоровается со мной. Мне так же неловко, как если бы она застала меня у себя дома — воровку итальянский вина взломщицу. Ведь этот город очень похож на дом.
Я выхожу к самой высокой точке города — где маленькая церковь итальянский вина смотровая площадка. Пахнет мятой — она растет здесь повсюду. В церкви пусто, мне нравится эта осмысленная пустота. Запах ладана еще не выветрился, его пока не победил запах мшелых камней. Если сесть на скамеечку, то можно просидеть долго — слишком долго.
Стоя на смотровой площадке, я вижу черную флотилию кипарисов, распаханные поля, овец, которые громко гремят бубенчиками в долине, аллеи пиний… Я вижу Давида возле нашей машины — он озирается вокруг беспомощно, как сова в клетке. Белый кот сладко спит на капоте.
В такие минуты я могу обойтись не только без вина, но даже без мыслей о нем. И я могу не думать о любви, о том, какая она есть на самом деле итальянский вина какая она у меня. Эти минуты настигают меня внезапно, как сердечный сбой, — без предупреждений. Я смотрю на мир, на ту его часть, которую мне показывают в этот момент, итальянский вина чувствую всегда одно итальянский вина то же — счастье, что я могу это видеть. Я смотрю на Тоскану сверху итальянский вина думаю: если Господь создал Тоскану, если она у него получилась, как получилось итальянский вина все другое, включая нас с Давидом итальянский вина белого кота, — так неужели он не сможет исправить мою жалкую, ничтожную жизнь — вправить ее, как вывихнутый сустав?
Вниз я бежала, забыв, что от этого будут болеть ноги…
За полями вырастают средневековые небоскребы Сан-Джиминьяно, итальянский вина Давид снова заводит воспитательный разговор о моем пьянстве. Он искренне считает меня больным человеком, не способным контролировать свою болезнь. При этом он взывает к моему разуму — итальянский вина значит, соглашается с тем, что я им еще обладаю.
В Сан-Джиминьяно он рассказывает мне о том, что первыми пьяницами Италии были женщины — вакханки, превратившие изысканную греческую традицию в вульгарный спектакль. Я представляю себе полуголых женщин в виноградных венках итальянский вина рядом с ними — козлоногих сатиров. Давид не похож на сатира, он похож на красивого античного юношу, он сам знает об этом. Давид рассказывает, как в Риме запретили женское пьянство итальянский вина отец семейства должен был каждый день целовать жену, сестру, дочерей, теток итальянский вина даже родную мать в губы — на предмет запретного запаха. Я смеюсь, машина виляет из стороны в сторону, Давид обижается. Он говорит, что мое нарочитое любование вином, мое надуманное эстетство — не что иное, как покров для тяжелого порока. Давид беспокоится о моем будущем. В Сан-Джиминьяно две старинные площади, итальянский вина на каждой вопит рынок, итальянский вина Давид снова обижается — теперь уже не на меня.
Вечером он бережно целует меня в губы итальянский вина ловит запах верначчи, — она легкая, как самое близкое к коже перышко, она пахнет заиндевевшей травой, итальянский вина цвет у верначчи — как у волос Давида, светло-желтый, не солома, но янтарь…
Белое вино должно быть холодным, итальянский вина если мне не удается охладить бутылку до того момента, как захочется выпить, то я не буду пить вовсе. Разве это алкоголизм? Давид, давай лучше поговорим о любви. Давид крепко спит, во сне он выглядит еще моложе, чем в жизни, но я не говорю ему об этом. Красное вино не нуждается в охлаждении, но итальянский вина подогревать его ни в коем случае нельзя — оно должно быть такой же температуры, как ладонь слегка замерзшей женщины. Можно ли пить белое после красного, это каждый решает для себя сам, итальянский вина по части закусок нет никаких правил. Немцы на дегустациях подают хлеб — он впитывает в себя вкус предыдущего сорта. Сыр, хлеб, оливы итальянский вина вино: как будто не было долгих веков цивилизации.
Белое вино может быть цвета золота, прошлогодней травы, солнца, слюны, древесины, детской кожи, бумаги, цвета грубого льна итальянский вина цвета кари, цвета лилий итальянский вина цвета собачьей мочи на снегу. Красное вино бывает цвета граната итальянский вина цвета корунда, цвета женского румянца итальянский вина цвета женских румян, цвета сырого мяса, закатного солнца, сицилийского апельсина, свернувшейся крови, глины, цвета борща итальянский вина цвета герани.
Когда я думаю, что мне плохо в Италии, я всегда вспоминаю человека, которому было в Италии еще хуже. Я хочу приехать на остров, где жил этот человек — долгие девять месяцев: если бы он был женщиной, то смог бы зачать, выносить итальянский вина разродиться. Я хочу на Эльбу, но пока мы останавливаемся в Питильяно.
Я не могу разогнуть пальцы — они привыкли к скрюченному хватанию за руль. Я понимаю, почему водители всегда раздражены итальянский вина капризны, как принцессы, у которых отобрали горошину. Без горошины жить очень тяжело. Питильяно сложен из туфа, он выходит из скалы, как статуя — из куска мрамора. Он золотистый, как верначча, итальянский вина такой же невесомый — дома парят в воздухе, итальянский вина если посмотришь чуть подольше, то сможешь недосчитаться парочки. Старые этрусские города, объясняет Давид, посмотри, как здесь красиво.
Соседний город называется Сорано, но жители Питильяно не хотят, чтобы туристы ехали в Сорано. Они хотят, чтобы туристы наслаждались только одним из туфовых городков Тосканы. Поэтому указателей на Сорано здесь, в Питильяно, нет.
МАРСАЛА
Ревность Давида почти такого же размера, как печень алкоголика в сравнении с другими внутренними органами. Давид ревнует меня к маме, Анне итальянский вина вину, но больше всего он ревнует меня к узнику Эльбы. Если бы тот был жив, то Давид обязательно уничтожил бы его — по крайней мере вербально. Вслух он никогда не признается в этой ревности, потому что тогда можно загреметь в дурдом. Тем более, что я никогда не озвучиваю даже половины своих чувств к давно умершему человеку. Мне просто хочется увидеть Эльбу.
Туда уходят паромы из Пьомбино, это суровый некрасивый город на берегу Тирренского моря. Дальнобойщики из Сардинии выстраиваются очередью в кассы, их гигантские грузовики покорно остывают в порту. Наш “опель” кажется маленькой рыбкой среди китов. Лица у дальнобойщиков обветренные итальянский вина страшные.
“Опель” едет в трюме, зажатый безжалостными грузовиками: так старшие мальчишки обижают маленького брата, итальянский вина даже родители не могут прекратить издевательств. За иллюминатором — тосканский вечер, ранний итальянский вина густой. Я выхожу на палубу, вижу, как приближается Эльба, — цепь мелких огней много раз обвивает горизонт.
Давно умершего, знаменитого итальянский вина несчастного человека намного легче любить, чем живого, молодого итальянский вина влюбленного — такого, кто решил провести с тобой в Италии несколько недель. Синие чернила вылезли за пределы старческой ноги — мы плывем на Эльбу.
Я говорю Давиду, что эта нога напоминает мне другой сапог — не итальянский, итальянский вина испанский, который мы видели в музее пыток. В Сан-Марино.
В детстве я никак не могла научиться радоваться настоящему моменту. В цирке я спрашивала у мамы, скоро ли закончится этот номер итальянский вина когда будут гимнасты. Появлялись гимнасты, итальянский вина я спрашивала, скоро ли будут тигры. Мама терпеливо хмурилась. Я до сих пор не умею спокойно переживать дорогу итальянский вина любоваться Италией только потому, что мы все равно в нее приехали. На берег в Портоферрайо мы съезжаем в “опеле” — он сильно нагрелся в трюме, он страдал, переживая моральное превосходство грузовиков. Я берусь за руль итальянский вина едва не обжигаю руки. За окном поют странные вечерние птицы. Мы останавливаемся в гостинице “Вилла Омброза”, ночью я слышу вопли чаек. Вторая бутылка была лишней — Давид почти не пьет, итальянский вина теперь я просыпаюсь ночью итальянский вина кручусь в постели без сна, так всегда бывает после вина. Я засыпаю за полчаса до того, как Давид объявит подъем.
Перемены случаются быстро, в один день. День может быть протяженностью в несколько месяцев. Однажды я проснулась ночью итальянский вина поняла, что вся моя жизнь стала короткими перебежками от одной мелкой радости к другой. Они держат меня над пропастью, итальянский вина я бегу, бегу, как с вершины того неизвестного тосканского городка. Я совершаю те же поступки, как большинство людей, я не хочу прослыть или в самом деле стать сумасшедшей. Только вино — мой маленький потайной бунт.
В бесконечные дни, составленные из мелких радостей итальянский вина проложенные густыми слоями тоски — как цементом, я поняла нехитрое счастье алкоголиков: оно не в пьянстве, итальянский вина в убедительном безразличии к миру — что бы он о себе ни думал, что бы ни вытворяли люди.
Давид гордится своим великодушием — мы будем искать следы на Эльбе, итальянский вина он не проговорится о своей неприязни к императору. Сан-Мартино — летняя вилла — вызывает смех Давида, она походит на сарай. Унылые каменные орлы разглядывают близкое море, буква N прячется в завитушках ограды. Итальянцы никогда не любили его итальянский вина никогда этого не скрывали. Русский “принц” Демидов скупал личные вещи императора по всей Европе итальянский вина женился на его племяннице. Это опять рассказывает Давид — рассказывает с омерзением итальянский вина превосходством. Мне до слез жаль императора. Трудно представить себе более бесполезное чувство, чем эта жалость. Мертвому человеку она ни к чему.
Мы делаем большой круг по береговой линии острова — Давид просит останавливаться на каждой смотровой площадке. Чаще всего здесь встречается знак “камнепад”, итальянский вина нависающие над дорогой скалы упрятаны в сетку — как волосы моей старой куклы. Дорога вдоль моря очень узка, итальянский вина я стараюсь не думать о пропасти, которая открывается справа. Навстречу летит ярко-синий автобус, водитель на расстоянии улавливает мой страх — итальянский вина притормаживает, итальянский вина мы расходимся легко, как в балеразделыдоставка алкогольныйротационный rvgполивомоечная машинакофе колониальный товардомашний очаг здоровьебукмекерский контора шансуниверсам красный площадьоформление свадебоформление свадебоформление свадебоформление свадебоформление свадебоформление свадебоформление свадебоформление свадебкупить k800iитальянский вина
